![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
СОВОК: особая еда для особых людей
Aug. 9th, 2012 07:18 amТам (по ссылке) ещё про советскую фею хорошая байка.
http://slon.ru/calendar/event/780508/
Среда, 8 Августа, 21:30
«Туда, туда, где девушки белозубые хохотали»
В рамках цикла лекций «Гибель Империи», организованного Фондом Егора Гайдара, писатель и телеведущая Татьяна Толстая прочла в Политехническом музее лекцию «Куда делся "совок", когда исчез Союз». Slon публикует фрагменты и видеозапись этой лекции.
...
Волхонка, гречка, счастье
Вот есть улица Волхонка в Москве, она у разных людей ассоциируется у людей с разными вещами. Для одних это Пушкинский музей, конечно, для других – Институт философии, для третьих – в этом здании, в Институте философии, жил Пастернак. А для меня Волхонка – это место, где поздним ноябрьским вечером, в сгущающихся сумерках и заметаемая снежной крупкой, я шла с двумя малыми детьми и вдруг вижу, что в магазине дают гречку. И человек всего пятнадцать в очереди, ничего страшного – какой-то час постоять. А самое главное, что ее дают два килограмма в одни руки, а у нас этих одних рук три, значит, шесть килограмм гречки я сейчас получу! Это же можно зиму перезимовать на шесть килограмм гречки, это неслыханно! Какое счастье, что я взяла двух маленьких детей с собой! А я их волочила как раз в художественный кружок в Пушкинском музее – да пропади он пропадом, все равно ничего хорошего из этого кружка не вышло – их отучили рисовать навсегда! Но я их держала за руки: вот они, дети-то! И хотя стояли женщины, у которых тоже дома были маленькие дети, но предъявить-то им было некого, а я предъявила. Эти вещи не забываются никогда, и я никогда не забуду улицу Волхонку и счастье, которое мне на ней открылось.
С едой такая была вещь: были столы заказов. Стол заказов – это было такое место при магазине, где ты мог купить дефицитный продукт. А дефицитным продуктом считалась, например, югославская ветчина, потому что она делалась из мяса, видимо. Потом та же гречка – страшный дефицит, потом плохой, советский растворимый кофе и баночка сайры – очень ценная вещь. Все это выдавали в праздничных заказах на работе. Либо надо было купить это в столе заказов. Но там был ассортимент победнее, потому что побогаче – это стол заказов для организаций. Например, для Союза писателей, куда я тоже проникла как член Союза писателей и как внучка А.Н. Толстого и получила даже два талона на семью. Поэтому я брала заказы себе. Вот глаз мой упал на растворимый кофе. Его нельзя было просто так приобрести: в нагрузку к нему нужно было купить несколько неприятных, траченных мышами, с жучками внутри, продуктов. Какую-нибудь крупу ячневую, например – не знаю, что это за ячневая крупа, из чего она делается, но есть это было невозможно. Но тогда будет кофе. И думаешь, сколько денег, сколько чего, иногда покупаешь. Если получаешь от организации, то это более-менее ничего.
Я помню, что всегда в подвалах магазинов располагались эти выдачи заказов, и, получив талончики от Союза писателей, я могла раз в месяц, по-моему, принести оттуда продукты. Пошла я как-то со своей сестрой Катей, у нее тоже был такой талончик, она же моя родная сестра, мы все были блатные – у нас дедушка был писатель и удачно умер, оставив нас с этими талончиками, – пошли мы туда, и там был какой-то шикарный заказ. Там была – не поверите – копченая осетрина, которой в природе не было, а в заказах она была. И вот мы смотрим – в каждом заказе осетрины кусок, еще что-то. Взяли мы все это, а это все денег стоит, мы за это заплатили. И вот какая-то женщина, мимо проходившая, смотрит в окно стола выдачи заказов, обычная женщина, усталая. Мы сейчас пойдем со всем этим, а она будет как голодный ребенок смотреть. Мы говорим: «Хотите – берите наш заказ, мы вам продаем, нам одного хватит. Она достает деньги и у нас этот заказ покупает. Так продавщица из окна высунулась и стала на нас кричать: «Вы что здесь хулиганите, что вы делаете, вы как смеет это делать?!» То есть талонная еда предназначалась для особых людей, с белыми крыльями, которые немного светятся, а всякий простой разве может есть эту еду? «Сейчас милицию позову!»
...
http://slon.ru/calendar/event/780508/
Среда, 8 Августа, 21:30
«Туда, туда, где девушки белозубые хохотали»
В рамках цикла лекций «Гибель Империи», организованного Фондом Егора Гайдара, писатель и телеведущая Татьяна Толстая прочла в Политехническом музее лекцию «Куда делся "совок", когда исчез Союз». Slon публикует фрагменты и видеозапись этой лекции.
...
Волхонка, гречка, счастье
Вот есть улица Волхонка в Москве, она у разных людей ассоциируется у людей с разными вещами. Для одних это Пушкинский музей, конечно, для других – Институт философии, для третьих – в этом здании, в Институте философии, жил Пастернак. А для меня Волхонка – это место, где поздним ноябрьским вечером, в сгущающихся сумерках и заметаемая снежной крупкой, я шла с двумя малыми детьми и вдруг вижу, что в магазине дают гречку. И человек всего пятнадцать в очереди, ничего страшного – какой-то час постоять. А самое главное, что ее дают два килограмма в одни руки, а у нас этих одних рук три, значит, шесть килограмм гречки я сейчас получу! Это же можно зиму перезимовать на шесть килограмм гречки, это неслыханно! Какое счастье, что я взяла двух маленьких детей с собой! А я их волочила как раз в художественный кружок в Пушкинском музее – да пропади он пропадом, все равно ничего хорошего из этого кружка не вышло – их отучили рисовать навсегда! Но я их держала за руки: вот они, дети-то! И хотя стояли женщины, у которых тоже дома были маленькие дети, но предъявить-то им было некого, а я предъявила. Эти вещи не забываются никогда, и я никогда не забуду улицу Волхонку и счастье, которое мне на ней открылось.
С едой такая была вещь: были столы заказов. Стол заказов – это было такое место при магазине, где ты мог купить дефицитный продукт. А дефицитным продуктом считалась, например, югославская ветчина, потому что она делалась из мяса, видимо. Потом та же гречка – страшный дефицит, потом плохой, советский растворимый кофе и баночка сайры – очень ценная вещь. Все это выдавали в праздничных заказах на работе. Либо надо было купить это в столе заказов. Но там был ассортимент победнее, потому что побогаче – это стол заказов для организаций. Например, для Союза писателей, куда я тоже проникла как член Союза писателей и как внучка А.Н. Толстого и получила даже два талона на семью. Поэтому я брала заказы себе. Вот глаз мой упал на растворимый кофе. Его нельзя было просто так приобрести: в нагрузку к нему нужно было купить несколько неприятных, траченных мышами, с жучками внутри, продуктов. Какую-нибудь крупу ячневую, например – не знаю, что это за ячневая крупа, из чего она делается, но есть это было невозможно. Но тогда будет кофе. И думаешь, сколько денег, сколько чего, иногда покупаешь. Если получаешь от организации, то это более-менее ничего.
Я помню, что всегда в подвалах магазинов располагались эти выдачи заказов, и, получив талончики от Союза писателей, я могла раз в месяц, по-моему, принести оттуда продукты. Пошла я как-то со своей сестрой Катей, у нее тоже был такой талончик, она же моя родная сестра, мы все были блатные – у нас дедушка был писатель и удачно умер, оставив нас с этими талончиками, – пошли мы туда, и там был какой-то шикарный заказ. Там была – не поверите – копченая осетрина, которой в природе не было, а в заказах она была. И вот мы смотрим – в каждом заказе осетрины кусок, еще что-то. Взяли мы все это, а это все денег стоит, мы за это заплатили. И вот какая-то женщина, мимо проходившая, смотрит в окно стола выдачи заказов, обычная женщина, усталая. Мы сейчас пойдем со всем этим, а она будет как голодный ребенок смотреть. Мы говорим: «Хотите – берите наш заказ, мы вам продаем, нам одного хватит. Она достает деньги и у нас этот заказ покупает. Так продавщица из окна высунулась и стала на нас кричать: «Вы что здесь хулиганите, что вы делаете, вы как смеет это делать?!» То есть талонная еда предназначалась для особых людей, с белыми крыльями, которые немного светятся, а всякий простой разве может есть эту еду? «Сейчас милицию позову!»
...
